Книги нужны нам не только для чтения. Нассим Талеб объясняет, зачем хранить их на полках

Есть довольно очевидная мысль, которую мы почему-то почти никогда не подвергаем сомнению: книга — это информация.

Если содержание книги сохранилось, какая разница, где именно оно находится? На бумаге, в файле EPUB, в приложении Kindle или вообще на сервере где-нибудь в облаке. Главное, чтобы текст можно было открыть и прочитать.

С точки зрения технологии всё именно так. Но с человеком возникает небольшая проблема: человек тоже является частью этой системы.

Нассим Талеб называет подобное упрощение «чрезмерным усечением измерений». Это происходит, когда мы оставляем у вещи только ту характеристику, которую проще всего измерить, и выкидываем всё остальное как несущественное.

У книги такой характеристикой становится текст.

Но книга — это не только текст.

Талеб рассказывает историю, которая хорошо объясняет, что именно мы теряем, превращая книги исключительно в цифровой контент.

В тринадцать лет он прочитал «Отверженных» Виктора Гюго. Книга долго стояла в семейной библиотеке в Ливане, а потом исчезла — вероятно, как это часто бывает с книгами, которые кто-нибудь одалживает и забывает вернуть.

Спустя много лет Талеб случайно обнаружил её у родственника.

Это было издание Bibliothèque de la Pléiade: плотный мелкий шрифт, очень тонкая бумага. Книга пережила почти полвека.

И произошло любопытное. Ему даже не пришлось её открывать.

Само прикосновение к книге мгновенно вернуло воспоминания о чтении, в том числе об эпизоде, где маленькая Козетта с трудом тащит тяжёлое ведро, а Жан Вальжан берёт его и помогает ей.

Потом Талеб понюхал книгу и почувствовал характерный запах старой бумаги и типографских материалов.

И здесь становится интересно. Он сам не знает, что именно сработало первым — прикосновение или запах. Возможно, одно дополнило другое. Но в любом случае воспоминание оказалось связано не только с текстом.

Получается, что книга сохранила часть опыта, который вообще невозможно записать в EPUB-файл.

Наверное, у многих есть похожие воспоминания.

Я, например, могу увидеть на полке книгу и сразу вспомнить, где примерно её читал. Иногда — даже совершенно бессмысленные подробности: какой тогда был год, что происходило вокруг, в каком возрасте я впервые до неё добрался.

Причём сама книга может быть далеко не любимой.

Иногда достаточно просто увидеть знакомую обложку, чтобы вспомнить совершенно конкретный период жизни.

С электронной книгой это работает гораздо хуже хотя бы потому, что несколько сотен разных произведений оказываются заключены в одном и том же прямоугольнике.

Сегодня на экране «Война и мир», завтра научпоп, послезавтра детектив. У всех этих книг остаётся один физический объект.

Талеб именно это и считает одной из проблем Kindle.

Когда появился первый Kindle, он отнёсся к устройству довольно скептически. Особенно его раздражала идея, что одна и та же штука может содержать совершенно разные книги. Для человека, который воспринимает книгу как физический объект, в этом действительно есть что-то странное.

Допустим, у вас на полке стоит двадцать книг.

Каждая занимает своё место. У каждой свой размер, вес, обложка, бумага. Вы помните, где она находится. Вы можете случайно увидеть её корешок, достать, полистать несколько страниц и заметить собственные пометки.

А теперь представьте те же двадцать книг на одном Kindle.

Функционально вы ничего не потеряли. Наоборот, получили массу удобств.

Но исчезла часть связей, которые раньше возникали почти автоматически.

Талеб приводит ещё один интересный пример — исследования памяти и метод loci, известный ещё древним грекам.

Суть метода в том, что информацию связывают с определёнными местами в пространстве. Представьте, что вы мысленно проходите по знакомому дому и раскладываете нужные сведения по комнатам. Чтобы потом что-нибудь вспомнить, достаточно вернуться в соответствующее место.

Физическая книга сама по себе создаёт что-то похожее.

Вы можете помнить, что нужная мысль была где-то ближе к концу книги. Или на странице слева. Или на странице с загнутым уголком. Или рядом с вашей собственной пометкой.

Со временем содержание книги оказывается связано с её физическим расположением.

Поэтому Талеб пишет, что ему иногда достаточно найти нужную книгу на полке, достать её — и связанная с ней идея вспоминается практически сразу.

Это особенно заметно, когда работаешь с несколькими сложными книгами одновременно.

Электронный поиск здесь, конечно, удобнее. Нажал несколько кнопок — и нужное слово найдено.

Но удобство поиска и способность что-то запомнить — не одно и то же.

Мне кажется, здесь находится самая интересная мысль всей заметки.

Домашняя библиотека существует не только для того, чтобы хранить книги.

Она постепенно превращается в своеобразную карту вашей собственной памяти.

Вот здесь стоят книги, которые вы читали в университете. В другом месте — фантастика, которой вы зачитывались подростком. Где-то лежит книга, которую вам подарил человек, с которым вы давно не общаетесь. А на самой верхней полке может стоять толстый том, который вы купили лет десять назад и так и не дочитали.

И всё это работает даже тогда, когда вы ничего специально не вспоминаете.

Вы просто проходите мимо полки.

И видите книгу.

А вместе с ней всплывает кусок прошлого.

Причём совершенно не обязательно вспоминается сюжет. Иногда возникает настроение, место, человек или ощущение от самого процесса чтения.

В этом смысле библиотека похожа на фотографический архив, только вместо фотографий в ней лежат предметы, которые сами по себе являются частью воспоминаний.

У Талеба из этого следует довольно радикальное правило: он старается сохранять каждую прочитанную книгу именно в том физическом формате, в котором её читал.

Не потому, что бумага удобнее.

Не потому, что электронные книги плохие.

И даже не потому, что физическая библиотека выглядит красиво.

Причина гораздо проще: книга становится частью вашей памяти вместе со своим материальным воплощением.

Если вы прочитали определённый роман в старом потрёпанном издании, это издание уже связано с вашим опытом чтения. Заменить его новым томом с другим шрифтом, другой бумагой и другой обложкой — вроде бы ничего страшного.

Текст тот же.

Но это уже немного другая вещь.

И именно здесь становится понятна странная на первый взгляд фраза Талеба: каждый раз, когда он смотрит на книгу, это в каком-то смысле всё равно что перечитывать её.

Конечно, буквально это неправда. Невозможно перечитать роман одним взглядом на корешок.

Но память работает именно так. Нам не обязательно заново проходить весь текст, чтобы вернуть часть опыта, связанного с ним.

Иногда достаточно просто увидеть знакомый предмет.

Наверное, было бы глупо после всего этого объявлять Kindle или электронные книги бесполезными.

Сам Талеб рассказывает, что Даниэль Канеман, наоборот, был в восторге от Kindle. И аргумент у него был вполне разумный: зачем таскать с собой несколько килограммов книг, если в одном небольшом устройстве помещается целая библиотека?

Для поездки это действительно сложно оспорить.

Да и для поиска информации электронный формат часто объективно лучше. Можно быстро найти нужное место, сделать поиск по тексту, носить с собой десятки книг и не думать об их весе.

Проблема начинается тогда, когда мы делаем из этого практического преимущества более общий вывод: раз содержание можно сохранить отдельно от физической книги, значит физическая книга ничего не значит.

Вот с этим Талеб не согласен.

И, пожалуй, с этим трудно спорить, если вспомнить собственную книжную полку.

Потому что мы храним там не только информацию.

Мы храним предметы, которые когда-то были рядом с нами.

И иногда достаточно снять одну книгу с полки, открыть её или просто провести пальцами по обложке, чтобы на несколько секунд вернуться туда, где мы когда-то её читали.

Получается довольно забавная вещь. Мы придумали электронные книги, чтобы освободить место от книг настоящих. А потом обнаружили, что вместе с бумажными страницами можем случайно освободить место и от части собственных воспоминаний.

И, возможно, именно поэтому спустя столько лет после появления электронных ридеров люди всё ещё покупают книги, ставят их на полки, иногда даже не перечитывают — и совершенно не собираются от них избавляться.