Арекназ и ее мальчики

Баграту Геворкяну, выпускнику  Ереванского политехнического  института повезло, его приняли на работу младшим научным сотрудником в  Научно-исследовательский институт геополитической безопасности в экстремальных условиях.  Бывший студент не потерялся среди маститых ученых, сразу подключился к исследовательской  работе.  Не ленился, принимал участие во всех группах занятых разработкой нестандартных комплексов современного человека. Каждый год выдавал по две научные статьи и через три года защитился, стал кандидатом социологических  наук.                                                                                                      

Получив вожделенный диплом кандидата наук,  задумался о личной жизни. Еще в школе, он с почтением относился к  однокласснице Арекназ Степанян. В среде остальных девушек, она отличалась добросовестным отношением к учебному процессу и  педантичной строгостью в быту. Окончив школу, иногда созванивались. Арекназ не придавала особого значения звонкам, отвечала нехотя, спешила поскорее закончить разговор. Действительно, звонит одноклассник, любопытствует, гордится своими достижениями. Всего лишь. Ей, с отличием окончившей школу, не пришлось продолжить учебу, осталась дома присматривать за больными родителями. 

Ее родители - бывшие фронтовики. Их призвали в действующую армию в первые же дни  войны:  мать - Маргарита - служила в медико-санитарном батальоне 221 стрелкового полка, занималась санитарной обработкой, дезинфекцией одежды и обуви. Немцы регулярно атаковали ее медчасть, Маргариту  несколько раз контузило и трижды ранило осколками в легкие и печень, выбило ребро. Отец - Георгий - воевал в составе 206 Стрелковой дивизии. Дивизия погибла в киевском котле под Барышевкой в сентябре 1941 года. Из всего личного состава вырваться из котла удалось лишь небольшой группе бойцов. Тяжелораненного майора Георгия Степаняна вынесли из окружения. Он подлечился и ушел на фронт, воевал до победного. Полученные в боях  ранения все чаще и чаще давали о себе знать в последующей мирной жизни.                                                                                                    

Первым надломился организм матери, но, не успев выплакать невосполнимую потерю,  скончался и отец. Арекназ осталась одна. Думать о продолжении учебы не имело смысла, так как время упущено и не на что было жить. Немного поразмыслив, отправилась в соседнюю библиотеку с просьбой принять на работу, согласились взять с испытательным  сроком, и Арекназ застряла там на долгие годы. 

А на Баграта что-то нашло,  стал по вечерам настойчиво ей названивать, добиваться внимания бывшей одноклассницы. Однажды, набравшись храбрости, пригласил в кино, на произведший поразительный фурор на молодежь  фильм “Великолепная семерка”. Они встретились у кинотеатра впервые, спустя девять лет после окончания школы. Еще издали, увидев Арекназ, сердце Баграта тревожно забилось. Ему навстречу шла стройная, с узкой талией брюнетка, сверкая небесно-голубыми миндалевидными глазами. От школьных косичек и угловатой фигуры не осталось и следа.  Арекназ, в свою очередь, очарованно  смотрела на одноклассника  и  дружелюбно улыбалась.  Он растерялся и, не найдя  как отреагировать на ее появление, едва прикоснувшись к протянутой ручке, выпалил:                                                                                                      

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой.                                                   

Арекназ, казалось не удивило предложение руки и сердца,  она, продолжая улыбаться, ответила коротким согласием. 

Через год родился сын Гурген и дни замелькали с необыкновенной, а впрочем нам всем хорошо знакомой, скоростью. Казалось бы, еще вчера он - мальчишка, робко ступая, прошел к своей парте в ереванской школе имени Пушкина, в которой, кстати, и отец учился, а сегодня он студент Политехнического института. Но и студенческие годы остались в прошлом. Его по протекции отца, уже доктора-профессора социальной политики, приняли в Научно-исследовательский институт младшим научным сотрудником. Отец и сын, работая в одном НИИ, словно бы соревновались  друг с другом. Отец за разработку концепции геополитических факторов в современной жизни  получил Государственную премию СССР, а  сыну через год вручили Государственную премию Армении.

А что мать ? Она ушла из библиотеки и впряглась в домашние дела, стала домохозяйкой. Но отдыхать особо и не приходилось, едва успевала одевать, обувать, кормить двух ученых мужей. Сыну перевалило за тридцать пять, а он, в отличие от отца и не думал жениться, не планировал обзавестись семьей. Начисто отвергал даже разговоры на эту тему. Приходил домой, где его ждал вкусный обед, прибрана личная комната, постирана одежда , поглажена и аккуратно сложена. Что еще надо для беззаботной жизни?!  Сам же ударился в науку  как и отец, покоряя одну вершину за другой. 

По дверному звонку Арекназ определяла, кто пришел, муж или сын. Сын звонил несколько раз, нервно теребил звонок, а муж нажимал на кнопку  и не убирал средний палец правой руки, пока Арекназ  не отворит дверь. И если оба на одинаковой скорости  врывались в квартиру, то за дверью проявляли себя по-разному: сын, едва улыбнувшись, мчался в свою комнату, а муж несся к себе, слегка похлопав старушку-супругу по плечу.                                                  

Арекназ тут же накрывала на стол и стучала в дверь мужа или сына, в зависимости от того, кто пришел. И пока один из них обедал, покорно сидела рядом в ожидании замечаний или указаний. Во время обеда сын в обязательном порядке озвучивал одну и ту же фразу:                                                                                                                 

— Опять пересолила!                                                                 

Повторял он эти слова с особым пафосом, и в тоже время  нежно и снисходительно посматривая на мать. Муж выражал свое возмущение иначе. Он, нервно мотая головой, повторял:                                 

— Когда нибудь я смогу, что-то нормальное поесть ?!                                

Мать, чувствуя себя виноватой, оправдывалась, низко опустив голову. Завершив трапезу,  оба исчезали в своих комнатах и  до утра не показывались.

Все бы ничего, да грянула беда… В понедельник 19 августа 1991 года граждане СССР проснулись, по привычке включили телевизор, чтобы посмотреть телепередачу “Утренняя звезда”. Но, переключая канал за каналом, натыкались на балет Петра Ильича Чайковского «Лебединое озеро». Затем, советским гражданам предложили пресс-конференцию Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению в СССР. Баграт, затаив дыхание, смотрел эту передачу, пытался вникнуть в сказанное, но трясущиеся руки, взявшего на себя обязанности Президента СССР Геннадия Янаева, застилали ему глаза и туманили мозги. Он так и не понял, что предлагает временная власть. СССР распался  как карточный домик и Армения отправилась в самостоятельное плавание.

Но уже через неделю директор института академик Епрем Георгиевич Дарпинян собрал в актовом зале коллектив и загробным голосом сообщил пренеприятнейшую новость. Постановлением Совета Министров республики, прекращается  финансирование НИИ и посоветовал членам коллектива начать поиск новой работы.

У отца с сыном упало настроение. Им, специалистам узкого профиля, казался проблематичным переход  даже  в близкое по профилю учреждение. В конце года опасения оправдались, они оба пополнили ряды безработных.  Оказались невостребованными австрийские костюмы, купленные всего месяц тому назад, импозантные галстуки и лакированные туфли производства ереванской фирмы “Масис”. 

По вечерам, натянув на ноги топорно шитые дермантиновые тапочки с местного базара, облачившись в полустертые футболки еще студенческих лет, да такой же изношенности домашние шаровары серо-непонятного цвета,  они спускались во двор, куда стекался такой же люд, потерявший работу. У подъезда под березой стоял стол на все случаи жизни, с утра за ним восседали старушки, в послеобеденное время  школьницы с тряпичными куклами. Когда умирал один из жителей подъезда,  гроб в обязательном порядке устанавливали на столе, предлагая покойнику проститься с хорошо знакомым ему подъездом. Это стало традицией…                                                                                              

А по вечерам за столом под березой  собирались мужчины. Приносили с собой карты, шахматы, нарды. И вспыхивали баталии, накалу которых  позавидовал бы любой чемпионат мира. Местные умельцы прицепили к березе электрическую лампочку, а потому сражения продолжались без солнечного освещения, и ночные звезды также имели возможность присоединиться к болельщикам, затаив дыхание следить за беспощадной борьбой разных по классу и вероисповеданию жителей этого подъезда.                                                  

Отец с сыном проникали в квартиру глубоко за полночь, мать уже спала, и на цыпочках расходились по комнатам. А днем с удвоенной энергией уходили в город и тыкались в те и другие двери, что попадались на пути, надеясь получить приглашение на работу. В первые же дни безработицы  они обошли  все учебные заведения, теперь посещали производственно-хозяйственные  и прочие объекты, не игнорировали и частные полулегальные мелкие производства. Внешний импозантный вид просителей рабочего места никак не сочетался с полутемными сырыми подвалами, подчас с тошнотворным запахом. Владельцы предприятий,  глядя на выхоленные лица, на аккуратно постриженные ногти,  сразу понимали бессмысленной попытку втянуть этих белоручек, в прямом смысле, в рабочую среду, а потому отказывали им  без обсуждения и без сожаления. И так изо дня в день мыторствовали наши мужчины, не теряя надежды на благополучный исход.                                                                                                   

Жила семья на  пенсию родителей. В принципе, хватало на хлеб с маслом, даже на лук с чесноком оставалось, но не более. А о летней поездке на Черное море, к коим они уже привыкли,  даже не помышляли…                                                                                 

Незаметно пролетели три месяца. Когда мужчины в очередной раз, понурив головы, ни с чем вернулись домой, Арекназ поняла - пора действовать. Она еще со школьной скамьи помнила уникальную историю из античных времен: персидские воины окружили небольшую горстку греков и, прежде чем добить их, предложили женщинам и детям покинуть  опасную территорию, разрешили забрать с собой все, что они пожелают. Женщины по-своему  рассудили и, воспользовавшись данным им правом, взвалили на себя мужчин и прошли сквозь многочисленное персидское войско, сохранив жизнь своим мужьям. 

Взваливать на себя двух мужчин не имело смысла. Арекназ поступила иначе: прихватив с собой самую большую авоську, отправилась по магазинам. Купила муку, молоко, масло сливочное, сахар ванильный, коньяк, с  десяток яиц и прочие ингредиенты, необходимые для выпечки торта “Наполеон”. Через  два часа  с небольшим торт  был готов. Арекназ поместила его на серебряный поднос и спустилась на первый этаж в кафе “Espress It Yerevan”,  прошла в кабинет директора Ваче Киракосяна и поставила торт перед ним на стол:

— За ингридиенты я заплатила 15 рублей, а за торт прошу 30. Как вы на это смотрите?                                                                                     
Директора удивило дерзкое предложение, но заманчивые условия игнорировать он никак не мог, потому как до сих пор платил 75 рублей:                                                                                — Но надо сначала попробовать, - он хитро улыбнулся в ответ.
— Этот торт вам  в подарок, пробуйте, - не считая  обязанной отвечать директору взаимной улыбкой, невозмутимо ответила она.                                                

Директор нажал на голубую с черным ободком кнопку и тотчас же, как в сказке, появилась юная красотка на вид школьного возраста и, пожирая директора глазами, остановилась, приняв позу топ модели с журнала “MAXIM”.
— Принеси две тарелки и два прибора, будем торт пробовать.              
А когда за девицей закрылась дверь, стал оправдываться:
— Не могу я без нее. Как это вы себе представляете? Я торт ем, а у нее слюнки текут!?  Не по-джентльменски это.                                                      
На что Арекназ спокойно напомнила директору о преподнесеном подарке и о его праве распоряжаться подарком, как тому заблагорассудится. Красавицу не пришлось долго ждать, она вернулась, робко прошла к торту, отрезала три равных кусочка и  разложила по тарелкам. Первую тарелку протянула Арекназ, затем директору, взяла свою тарелку в руки и стоя, умело распоряжаясь ложкой, отправила в рот немалый кусок торта и, блаженствуя, ойкнула, закатив глаза. Директор отправил в рот кусочек поменьше, но так же наслаждаясь, покачал головой.

Договорились по три торта каждое утро. Сорок пять рублей в день. Правда в библиотеке платили вдвое больше, девяносто рублей, но…  за месяц. Арекназ с торжественным видом зашла в квартиру, в гостиной у журнального столика мужчины резались в карты.  

— Ну, что, мальчики, будем работать! - торжественно заявила она, уперев руки в бока. “Все смешалось в доме Степанянов!” повторил бы за автором этого рассказа Лев Толстой, родись хотя бы на день позже автора. Арекназ  рассказала “родственникам” то, что уже известно читателю, распределила обязанности и, не дав доиграть в переводного дурака, всучила им в руки дюжину авосек. 

А через неделю в дверь нервно позвонили. Звонок встревожил Арекназ, потому как звонили не ее мальчики. Она это сразу определила. В дверном глазке высмотрела двух бравых мужчин с мрачными лицами. Напрасно спрашивать, кто это, нужно открывать, там видно будет, - обреченно подумала она. Отодвинула задвижку, робко приоткрывая дверь и застыла в ожидании. Мужчины, увидев Арекназ, вытянулись, и мрачные лица трансформировались в радужное сияние. Оба, широко заулыбались, показывая безупречные зубы, словно обезьяны смешанной породы шимпанзе и бонобо перед фотографированием.  Один из них заговорил, положив руку на сердце, тем самым выказывая глубокую признательность и дружелюбный характер  визита:                                                                        

— Мы просим прощения, вот так спонтанно, без приглашения явились. Я, Камо, у меня кафе на Баграмяна, а у Саркиса кафе на площади Спандаряна. Хотим попросить и для нас печь торты. Условия мы знаем и согласны. 
— Так что ж мы у порога-то, пройдите, - с облегчением  вздохнув, Арекназ пригласила владельцев популярных кафе в гостиную.                                           

Они просили по три торта в день, причем готовы сами по утрам  подъезжать к подъезду. В итоге дневной заработок семьи составил 135 рублей. Ровно столько получал сын в НИИ…  за месяц. 

В принципе, у Степанянов ничего не изменилось, просто мальчики стали больше мотаться по городу, разыскивая нужные продукты, и на кухне появилась  еще одна электродуховка. Забыл упомянуть и другое.  В Арекназ  проснулся руководитель с деловой хваткой, оказалось, она обладает еще и лидерскими качествами. Частенько соседи слышали ее возмущенно-ласковый голос в адрес сына:                                                   
— Гургенчик, дорогой, я наказывала тебе брать яйца только у Епрем, она в третьем ряду на центральном рынке стоит. А ты притащил инкубаторские - они не годятся. Эти яйца дешевле, согласна, но мой авторитет выше двух копеек, которые ты решил сэкономить.  Инкубаторские сам скушаешь. А теперь, давай топай на рынок и не задерживайся!

С Багратом разговаривала гораздо  строже, не жалела унизительных эпитетов:                                                                                                                  
— Эй, увалень, хватит валяться. Я уже два часа на ногах, а ты глаз разомкнуть не можешь, или не желаешь. Дармоед ты эдакий. Хорошо, что мои родители тебя не застали… “Не можешь - научим, не хочешь - заставим” - злорадствуя повторяла она, обращаясь к  мужу.

Наступила его очередь, оправдываясь, бормотать нечто несуразное и, чтобы избежать дальнейшей экзекуции, уходить на кухню мыть посуду. В целом, семейные взаимоотношения приобрели иные оттенки.  В отличие от прежних времен, обедали вместе, вместе и накрывали на стол. Оказывается мать обладала еще и особым остроумием, нередко ее реплики вызывали непринужденный дружный смех. Строили совместные планы на лето, сын все чаще и чаще заикался о покупке машины.  Бизнес процветал, жизнь налаживалась.

Однажды зазвонил телефон, теперь к трубке подходила только Арекназ, как глава частной корпорации с одноименным названием “Арекназ”. Она подняла трубку и услышала голос бывшего  директора НИИ, академика Епрема Георгиевича Дарпиняна. Поблагодарила за приветственные слова и пожелания никогда не болеть, передала трубку мужу. Нужно отметить, что Баграта крайне удивил звонок от некогда грозного властелина. Пятый год на исходе после пресловутого собрания, на котором  Епрем Георгиевич сообщил о роспуске организации, и за это время они никогда не общались. Были попытки со стороны Баграта, но домочадцы Епрема Георгиевича всякий раз сообщали об отсутствии дома главы семейства. А потому Баграт настороженно  принял трубку и  молча выслушал, не встревая в разговор, лишь изредко кивая головой. Он молчал, двумя руками ухватившись за трубку как за спасательный круг.   Арекназ видела смятение на лице мужа, как подрагивали  губы и глаза полнились слезой. А в конце разговора, когда Епрем Георгиевич сделал паузу в ожидании реакции, Баграт, усталым и безрадостным голосом ответил:

— Епрем Георгиевич, поздновато уже, я сегодня работаю в другой сфере и возвращаться в прошлую жизнь у меня нет никакого желания. Вам удачи, уж извините. И положил трубку, отбросив от себя за ненадобностью “спасательный круг”.  Затем немного потоптался на месте, пытаясь прийти в себя, и  прошел на кухню. Взял в руки большой кухонный нож, продолжил нарезать дрожащими руками капусту для салата, а на молчаливый вопрос Арекназ невнятно пробормотал:

— Собираются написать коллективное письмо в Совмин с просьбой восстановить работу института.
— Я понимаю тебя, - ответила Арекназ. И впервые за долгие годы горячо обняла супруга.