"Алжир" в казахской степи (1)

Гурген Серопян, младший лейтенант внутренних войск пятой роты ереванского гарнизона, намерился лечь спать рано. В восемь вечера он плотно поужинал и отправился в спальную комнату. Залез в постель и укрылся с головой.

На службе, к концу рабочего дня, когда Гурген на шахматной доске готовился ставить мат рядовому красноармейцу Геннадию Тимошенко, секретарь-делопроизводитель Елена Давыдова положила ему на стол предписание приступить к выполнению директивы Всесоюзного Указа о депортации жен изменников родины. Следовало выбрать в районе Ачапняк  наиболее говорливых пять женщин для отправки в казахские степи и под утро доставить их на вокзал. 

Легко сказать, доставить. В положении-то сказано предупреждать за два дня. А ну предупреди. Через час исчезнут. За последний год шесть женщин пропали. С одной вот так возились, затем полтора года искали. Выяснилось, она к старшему сыну на соседнюю улицу перебралась и  жила там припеваючи. А потому решили, чтобы не иметь головную боль, под утро будить, зачитывать распоряжение о депортации. Опешившие женщины от неожиданного приглашения отправиться за казенный счет в новые края, доселе неизвестные, не особо сопротивляются. И пока они шмотками занимаются, объяснить, что такое 17-е женское спецотделение Карагандинского исправительно-трудового лагеря.

Дать минут 15 на сборы. Хотя какие 15 минут, порою приходится час ждать, если не больше, такие нерасторопные, ужас. Не вещи собирают в дорогу, а слезами стены поливают. Одним словом - бабы, что с них взять.

Гурген, стараясь не шуметь, вышел из дому. У подъезда, поеживаясь да проклиная судьбу-злодейку за то, что ни свет ни заря с постели поднимает, стоял старшина с двумя красноармейцами. Они не спеша побрели по городу, вошли в переулок Советский, у дома номер 21 еще раз перепроверили адрес, затем поднялись на второй этаж и постучали в квартиру Ольги Гаспарян. Это была известная женщина в округе. Она могла тараторить без умолку по нескольку месяцев. Не обходила вниманием и власть советскую, обзывая ее самыми непотребными словами. Однажды и Гургену досталось, когда он хотел купить на базаре без очереди коровьи ножки для хаша. (2 ) Ее мужа за антисоветскую агитацию депортировали в Красноярский край еще четыре года тому назад, так что поделом ей. Гурген внутренне ликовал, представляя ее растерянное заплаканное лицо.

Но никто не откликнулся. Краснопогонники загрохотали прикладами, результат тот же. Гурген приказал рядовому, лысому, с остатками кучерявых волос над ушами, Карену Галустяну, выйти из подъезда. Забраться на дерево у окна и заглянуть во внутрь. Нерасторопный краснопогонник поплелся выполнять распоряжение, минут через десять вернулся, запыхавшись и проявляя показное усердие, затараторил:

— Товарищ лейтенант, на окнах нет занавесок, квартира полностью просматривается. Там никого нет и, похоже, они съехали, потому как по квартире разбросаны вещи, впопыхах собирались. Очевидно, кто-то им донес, вот они и сбежали.

Гурген понял, чьих рук это дело. Знал о теплых отношениях Ольги Гаспарян со своей женой. Зря сболтнул ей о предстоящей операции. Что делать? 

Постучал соседям, надеясь получить дополнительную обнадеживающую информацию. После недолгого ожидания дверь отворилась и в проеме появилась испуганная женщина.

— Кто ты? - Потухшим голосом обратился к ней Гурген.

— Я Ольга Гамбарян.

— Ольга Гаспарян? - Переспросил Гурген и поднял брови, на лице появилась злорадная улыбка.

— Нет, вы ошиблись, Ольга Гаспарян моя соседка, а я Ольга Гамбарян. Вы наверное к ней, - она показала рукой на соседнюю дверь, - пришли за… женщина запнулась и добавила, - вы наверное к ней в гости пришли? (замечу, диалог происходил в 3.30 ночи).

— Да, да, в гости, - задумчиво согласился Гурген.  

Он представил командира взвода старшего лейтенанта Серго Овакимяна. Тот сейчас на вокзале формирует состав и по своей привычке, сердито взад вперед вышагивает. Вспомнил его циничную улыбку, испитое лицо, запах тутовой водки и сыра-чечил. (3) Попадись старшему лейтенанту на глаза без Ольги Гаспарян, мерзавец погоны сорвет, а Гургену до пенсии два года осталось. Что делать?

— Как тебя зовут? - Неожиданно переспросил Гурген, соображая как поступить.

— Ольга Гамбарян, - покорно ответила соседка и ее голос дрогнул.

— Так вот Ольга Гаспарян, тебе 15 минут на сборы, по решению Шенгавитского районного ЧК тебя депортируют в Акмолинскую область на 5 лет.

У соседки глаза на лоб полезли: - Но я не Ольга Гаспарян, я Ольга Гамбарян.

— Разговорчики, там на вокзале разберутся, если не виновна, отпустят.

— Я сейчас вам паспорт покажу, - отчаянно прокричала Ольга Гамбарян и, резко развернувшись, отправилась в соседнюю комнату. Тотчас же вернулась с паспортом в руках и, торжествуя, протянула младшему лейтенанту. Он, не глядя, опустил паспорт в планшет и спросил:

— А свидетельство о рождении у тебя есть?

— Было, но когда мы переезжали из Гориса в Ереван оно пропало, еще и золотая цепочка не знаю куда делась.

— Жаль, свидетельство о рождении это документ. А паспорт так себе.

Он кисло усмехнулся.

На пороге появился заспанный муж Ольги Гарегин Гамбарян

— Ты кто? - тыкнул ему Гурген.

— Я ее муж, - заикаясь, ответил глава семьи, озабоченный непонятным диалогом супруги с неизвестным офицером. Испуганным выражением лица и позы он красноречиво спрашивал: что вам надо от моей жены?

— Если не хочешь иметь проблем, срочно подготовь ее. Решением Шенгавитского районного ЧК твою жену депортируют сроком на пять лет в Акмолинскую область.

— А за что, товарищ начальник? - Запричитал глава семьи.

— Не надо было ей рот раскрывать, да советскую власть охаивать, поганить честный социалистический строй, вот почему, - отрезал Гурген.

Муж обернулся к жене: 

— Иди, иди собирай вещи. Пять лет пройдут и не заметишь. Она с недоумением посмотрела на мужа и, громко зарыдав, отправилась в спальню.

На вокзале конвой передал командиру взвода, старшему лейтенанту Овакимяну, что называется из рук в руки, подлежащую депортации Ольгу Гаспарян/Гамбарян.

Серго Овакимян рявкнул, злобно осмотрев младшего лейтенанта:

— Гурген, ты, как всегда, последний.

— Да, она упрямилась, товарищ старший лейтенант, - дрожащим голосом стал правдываться Гурген. А увидев свирепые глаза старшего по званию и вовсе присел от страха.

Между тем,  Ольга Гаспарян/Гамбарян, набравшись смелости, обратилась к старшему лейтенанту:

— Товарищ большой начальник, произошла ошибка, я не Ольга Гаспарян, я Ольга Гамбарян, а Ольга Гаспарян…

— Разговорчики! - Взорвался весь на нервах командир взвода,- там разберутся, а пока в пятый вагон. Марш !!!

Волоча за собой огромный баул с одеждой, Ольга, вконец измученная произошедшими событиями в эту злополучную ночь, отправилась в указанном направлении. Отсчитала пятый вагон, не без труда забралась в него. И сразу в полутьме вагона, с наглухо заколоченными окнами, наткнулась на шестьдесят пар женских любопытных глаз. Особняком светился одинокий глаз бабы Марфы, второй глаз ей лет пять тому назад выбила корова  сварливой соседки, ужасной завистницы Евпраксии.

Рядом с одноглазой растянулась вдова Гедеона. Подойдя поближе, Ольга узнала ее. 

А вдову-то за что? Спросит удивленный читатель, если муж Гедеон умер. Нет, все верно, просто накладка вышла. Забрали Гедеона месяц тому назад, вот так же под утро. А он возьми уже на вокзале и помри. Как быть? Сообщить о его смерти, значит план по депортации не выполнить. А последствия такого чп никто не возьмется предвидеть. Вот и решили, труп передать семье, а по документам отправить Гедеона в алтайские края. А так как он продолжал числиться среди депортированных, подошла очередь и его жены. Через год, другой сообщат ей о смерти мужа и по этому случаю освободят, вернется домой и продолжит оплакивать преждевременную смерть горячо любимого. Ну а пока, увозит ее вагон вместе с остальными в алтайские края. Увидев друг друга, Ольга и вдова Гедеона Евпраксия мысленно пожелали счастья и расстались, быть может навсегда. Ольга сделала еще пару шагов вглубь темного вагона, осторожно ступая, чтобы не наступить на ноги распластавшихся по полу подруг по несчастью и уткнулась в надменный взгляд надзирательницы. Та, уперев руки в  бока, терпеливо ждала последнюю жертву.

— Долго пришлось тебя ждать, - проворчала она.
— Товарищ большой начальник, - стараясь не зарыдать, решила излить свою боль Ольга Гамбарян, - я не Ольга Гаспарян, я Ольга Гамбарян.
— Ну и я не Наполеон, что с того, - усмехнулась надзирательница - проходи, проходи, ложись вон там рядом с рыжей.

Через трое суток поезд остановился на станции Аягоз. Встречал их старший бригадир Акмолинского лагеря для жен изменников родины Тодоров Владимир Иванович. Он с вожделением осмотрел женщин, ощупал их глазами, определил очередность приглашения к себе в подсобку. Остался доволен осмотром и по этому случаю радостно произнес:

— Добро пожаловать,  девочки, в Алжир! 

Ольга испуганно пролепетала: - Товарищ большой начальник, а про инжир мне ничего не говорили, сказали взять с собой только личные вещи.

— Не инжир, а Алжир, дура ты неотесанная, - буркнула соседка.

Вторая пролепетала, - Алжир, это страна такая.

— Но я из Армении. А потом, я не Ольга Гаспарян, я Ольга Гамбарян.

— Разговорчики в строю! - Загромыхал старший бригадир:

— Направо!

Женщины неловко развернулись.

— Шагом марш! Песню запевай! - Прокричал старший бригадир и сам же запел:

“Вдоль по улице метелица метет,
За метелицей мой миленький идет…”

Он вдохновенно пел, искоса поглядывая на новое пополнение.

Ольге Гамбарян повезло, ее поместили в совершенно новом бараке, отвели место на деревянной, сделанной без единого гвоздя, четырехместной кровати. Определили в пошивочный цех, нужно отдать ей должное, она добросовестно работала без нареканий, но при каждой возможности рассказывала “большим начальникам” свою, известную читателю историю. 

Однажды, заподозрив психическое расстройство, ее отправили к психиатру. Но психиатр после тщательного обследования заявил, что она вполне здорова, но он никак не может объяснить ее маниакальное желание сменить фамилию.

В одно прекрасное утро дежурная по бараку Клавдия Иванова, загадочно улыбаясь, подошла к Ольге:

— Оленька, танцуй, тебе письмо от мужа. Ольга присела от неожиданности, как-то не приходило в голову, что ее муж  Гарегин способен на такое, потому как он с горем пополам свою фамилию выводил. Подумалось, попросил кого-то и надиктовал наболевшее. Ольга, преодолевая волнение, дрожащими руками взяла конверт. Но что это? Письмо не от мужа Гарегина, а от соседа Баграта, по вине которого она пять лет схлопотала. Первая мысль вернуть письмо почтальону -  потому как не по адресу доставлено. Но шестое чувство удержало ее от этого шага.

Она прошла в хорошо оформленную и отапливаемую Ленинскую комнату. Выбрав уголок подальше, присела за свободный стол и распечатала конверт. Сосед писал ей, принимая Ольгу Гамбарян за свою жену Ольгу Гаспарян, поскольку получил информацию о ее депортации и конкретный адрес.

Но что это? В тексте, размером в две с половиной страницы, нет ни одного понятного слова. Какая-то абракадабра. Текст зашифрован - догадалась Ольга и  засунула письмо глубоко в карман сарафана. День, другой ходила как помешанная. Неожиданно в памяти всплыл рассказ соседки, как они в школьные годы шифровали от родителей свои письма. Готовый текст разбивали на слоги, а затем соединяли первый слог с последним, второй с предпоследним и так до последнего слога. 

Ольга достала изрядно помятое письмо со следами вечернего чая, разгладила рукам и стала изучать текст, изумилась тому, как легко в этом случае прочитываются зашифрованные слова.

В письме муж выражал своей супруге глубочайшее сожаление о случившемся. А впрочем, он не совсем и ошибся адресом, потому как соседка Ольга Гамбарян осталась в далеком прошлом и по документам, несмотря на упорные протесты с ее стороны, проходила как Ольга Гаспарян и являлась, по тем же документам, женой именно Баграта Гаспаряна.

Попробую вкратце пересказать содержание письма. Баграт просил Ольгу крепиться и среди прочего рассказал о великой семейной тайне. Оказывается, его прадед являлся известным ростовщиком и после него осталось несколько килограммов золотых монет.  Профессию отец Баграта  не выбирал, что вполне естественно, но октябрьская революция не дала осуществиться его заоблачным планам. Поскольку зажиточное проживание не приветствовалось новой властью, золото надежно укрыли  до поры до времени. Жили исключительно на одну зарплату, то есть скромно. И сегодня, только неважное здоровье вынудило его раскрыться перед женой.

А теперь самое главное. Золото спрятано в нижней части старинного комода. Справа, если внимательно посмотреть, то можно увидеть шуруп с красно-белой головкой. Нужно отвинтить, отвертки вместе с инструментами находятся в сером ящике в подсобке под нижней полкой. Дощечка тут же отвалится, а за дощечкой ручка, потянуть ее на себя до упора и повернуть вправо, взору предстанет бронзовая коробка с царскими золотыми монетами.  Начиная от времен Петра Первого двухрублевых золотых монет - восемьсот пятьдесят штук и  до последнего царя Николая Второго: империалов десяти рублевых две тысячи штук. В общей сложности 11 150 монет. 

Дальше Баграт пишет: ”по моей  вине у нас нет детей, так пусть все это богатство достанется тебе, а я долго не проживу, конец мой близок”.

Ольга неделю ходила по бараку сама не своя. И верилось и не верилось в свалившееся счастье. Вот уж поистине не было счастья,  да несчастье помогло. 

 — Но это не произойдет в случае, если Баграт останется жив, -задумалась Ольга и тут же  сама себя отругала, - типун мне на язык, дай Бог ему сто лет жизни. Ничего плохого он мне не сделал, был вежлив, учтив.

Спустя месяц произошло еще одно неординарное событие, лишившее покоя взбудораженную последними событиями Ольгу. Ее вызвал старший бригадир и, показав рукой на увесистый конверт, сообщил:

— Вынужден вас огорчить, ваш муж скончался. Вот, прислали свидетельство о его смерти, разные справки  и ключи от квартиры. А мы начинаем готовить документы о вашем освобождении в связи со смертью мужа. Это займет примерно месяц.

Через неделю поступило новое умопомрачительное известие, напрочь лишившее разума, окончательно потерявшую голову Ольгу. В тот день в пошивочном цехе Ольга шила тапочки, подошел дежурный красноармеец и попросил пройти к старшей надзирательнице. “Что еще за напасть”,  подумала Ольга. Ни разу старшая надзирательница не приглашала ее в свой кабинет.

Что делать, надо идти, постучала и робко вошла.

Старшая надзирательница с интересом осмотрела Ольгу и сказала:- К  вам рвется какой-то мужчина, утверждает, что он ваш муж.

“Это Гарегин приехал”, -  охнула Ольга. Услышав эту новость, она переволновалась, побледнела и, чтобы не упасть, медленно сползла на пол. Старшая надзирательница помогла ей подняться, поднесла стакан воды.

В памяти Ольги всплыли взлеты и падения их совместной  жизни. Но более всего запомнилось, как Гарегин легко, опасаясь за свою шкуру, отказался от нее. И вот теперь решил реабилитироваться, примчался проведать, этим искупить свою вину. Ольга горько усмехнулась.  В голове продолжала вертеться вся прошлая жизнь, минуты ареста. А ведь окажи он сопротивление тогда, стражники отступили бы, поскольку были неправы.

— Товарищ большой начальник, это какой-то авантюрист. Гоните его, мой муж умер, - твердо заявила Ольга, преодолевая минутную слабость и, слегка пошатываясь, направилась к двери.

Еще через месяц поступило распоряжение об освобождении Ольги Гаспарян в связи со смертью законного мужа Баграта Гаспаряна.

Она вернулась в Ереван, не поставив никого в известность, вошла в квартиру соседа, теперь уже в свою квартиру.

Толком не раздевшись, поспешно вскрыла тайник, убедилась в наличии несметного богатства. Затем уже спокойно разложила свои вещи, приняла душ и спустилась в магазин.  На честно заработанные деньги в семнадцатом женском спецотделении Карагандинского исправительно-трудового лагеря купила продукты для ужина, позвонила дочери, пригласила ее вместе поужинать. Состоялся следующий диалог:

— Мамочка ты где ? - услышав голос матери, вскрикнула Катерина.

— Совсем рядом доченька.

— Ты получила мое последнее письмо, в конверт я вложила 10 рублей?

— Да, получила, моя красотуля, приходи ко мне в гости.

— А ты где?

— Выходи на лестничную площадку, я встречу тебя.

Катерина тот час же помчалась на лестничную площадку. И увидела у соседней двери улыбающуюся мать, со слезами на глазах. Они обнялись и горько зарыдали. Я думаю, нет смысла описывать трогательную встречу матери с дочерью спустя три года после разлуки. Пощажу нервы моих читательниц.

На шум в подъезде вышел муж Ольги, теперь уже бывший муж и, увидев жену, остановился как вкопанный.

Ольга гневно посмотрела на него и грозно прорычала:

— Убирайся в свою квартиру и закрой за собой дверь.

Не давая дочери опомниться, затащила ее в соседнюю квартиру. Продолжая обниматься, они прошли на кухню, где их ждал сервированный стол.

На немой вопрос дочери, Ольга коротко ответила: 

— Я не буду рассказывать тебе все перипетии моей судьбы. Это тебе и не нужно знать. Прими за данность, что я вдова Баграта, и одновременно ты моя дочь, эта квартира принадлежит мне и тебе и мы с тобой очень богаты.

— А как же папа ?

Ольга усмехнулась: - Не хочу видеть этого мерзавца.

— Мама, но…

— Ты бы видела с какой легкостью он отдал меня на растерзание, как он трясся за свою шкуру, а потом, вот мой паспорт посмотри. Я Ольга Михайловна Гаспарян.

— Он так переживал.

— О нем потом поговорим, я очень голодна.

Катерина, вернувшись на следующий день со службы, сразу отправилась к матери и с порога закричала: 

— Мамочка, я нашла выход! Папа в то утро  растерялся, не смог определиться, как поступить. Но он все эти годы маялся, казнил себя. Наконец он поехал к тебе, а ты его и на порог не пустила. Мамочка, он любит тебя.

Ольга кинулась обнимать свою дочь и опять в слезы. Катерина, освобождаясь от объятий матери, с твердостью в голосе заявила:    

— Послушай меня, мамуля, чтобы соблюсти законность и наша семья воссоединилась, вы с папой должны… пожениться.

У Ольги опустились руки, - ты права, доченька,  я его тоже люблю.

В ЗАГСе   после ряда вопросов и обмена кольцами (в этом настояла Катерина), сотрудница ЗАГСа обратилась к Ольге:

— Желаете ли вы принять фамилию вашего мужа - Гамбарян или оставляете за собой свою девичью - Гаспарян?

— Пожалуй, - после некоторого раздумья, поставила точку Ольга: - я возьму фамилию мужа -  Гамбарян. 

И с любовью посмотрела на него.